Владимир Фёдорович Одоевский, новатор, креатор, бунтарь
«Старался на сем свете кое-что делать и учился искусству кое-что делать».
Краткое досье
- Годы жизни: 1803–1869
- Происхождение: князь, последний представитель старшей ветви рода Рюриковичей.
- Сферы деятельности: писатель, философ, просветитель, музыковед, общественный деятель.
- Основной благотворительный проект: Общество посещения бедных, Санкт-Петербург.
- Роль: идейный вдохновитель, бессменный руководитель.
- Инновация: системный подход к благотворительности.
- Принципы управления: прозрачная отчетность, системная работа, творческий подход, мотивация команды, верность принципам.
В 1874 году журнал «Русский архив» опубликовал отрывки из записок князя Одоевского. В них автор, в частности, отмечал: «Мои сочинения в первый раз были изданы в 1842 году и скоро сделались библиографической редкостью. Меня часто спрашивали: «Отчего я не приступаю к новому изданию? Дело очень простое: в 1845 году я намерен был предпринять новое издание моих сочинений, но в начале следующего года на меня пало одно дело… Этому делу в течение девяти лет я принес в жертву всё, что я мог принести: труд и любовь; эти девять лет поглотили мою литературную деятельность всю без остатка. Признаюсь, я об этом не жалею».
Автор, будучи человеком скромным, «дело» не назвал, добавив лишь, что «говорить о нем для общественности было бы еще слишком рано». И тут он, конечно, лукавил. Ведь дело это совсем недавно гремело на весь Санкт-Петербург. Начавшееся усилиями 25 человек и несколькими сотнями рублей Общество посещения бедных стало одной из крупнейших благотворительных организаций своего времени, а князь Одоевский – его душой и бессменным руководителем.
Как князь в благотворительности оказался
Владимир Федорович Одоевский переехал в Санкт-Петербург из Москвы после женитьбы в 1826 году. Будучи уже известным литератором, он быстро занял место в высшем обществе столицы. Его дом в Машковом переулке стал центром притяжения интеллектуальной элиты.
«В этом безмятежном святилище знания, мысли, согласия, радушия сходился по субботам весь цвет петербургского населения… Я всех их тут видел, наших незабвенных, братствующих поэтов и мыслителей». Ф.К. Сологуб.
Легко представить, на каких высотах парили их мысли и велись разговоры, хотя порой в «святилище» вынуждены были опускаться до вопросов вполне земных.
Дело касалось многочисленных просьб о помощи, регулярно поступавших членам клуба. Кого-то просили реже, кого-то чаще; к некоторым перед праздниками стекались сотни просительных писем от незнакомцев. Это приводило «добросовестных и мыслящих» людей в недоумение: кому помочь, кому отказать и самое главное, как отличить человека нуждающегося от мошенника?
Тут-то и пришла мысль. Правда, как утверждают, не Одоевскому, а музыканту Михаилу Виельгорскому. Мысль простая до гениальности. Чтобы узнать, действительно ли просящему нужна помощь, нужно пойти к нему домой, поговорить с ним и своими глазами увидеть, как он живет и в чем нуждается. А поскольку одному человеку это не под силу, нужно организовать общество.
Идея нашла горячий отклик в сердцах присутствующих и в первую очередь – Одоевского. Вопросу помощи он посвятил много размышлений и имел на этот счет твердое убеждение. Князь жестко критиковал случайную, импульсивную благотворительность.
«В Гостином дворе в Петербурге по утрам собираются толпы нищих побродяг; многие из торговцев оделяют их медными деньгами… Между тем нищие отправляются в кабак, а оттуда на паперти. Не явный ли это соблазн, не потворство ли бродяжничеству, праздности и всем их последствиям!»
Одоевский самолично написал правила и устав Общества, чем, видимо, и определил свое дальнейшее в нем место. 12 апреля 1846 года устав высочайше утвердили, а еще через месяц распорядительное собрание Общества единогласно избрало Одоевского председателем
И началась новая жизнь
Общество должно было стать посредником между нуждающимися и желающими помочь. Тот, кто хочет помочь, вносит в кассу Общества деньги. Член Общества лично посещает просящего, составляет отчет, и Общество решает, будет ли оказана помощь. Каждый участник согласился выделять один день в месяц для работы в Обществе на добровольных началах.
Общество приступило к работе в июне 1846 года. В кассе к тому времени был 401 рубль на содержание конторы и 235 рублей на помощь бедным. Членов-попечителей было 25 человек. Предполагалось оканчивать в месяц не более 90 дел.
«Действительность превысила скромные ожидания».
С первых же дней стало понятно, что надежды Общества не оправдались. После публикации об открытии в контору потекли извещения от бедных. Число их быстро росло и вскоре достигло 900. Одоевский и члены распорядительного собрания лично подключились к посещению просителей, дабы «личным опытом удостовериться в пригодности предложенного порядка».
«При этих посещениях я близко ознакомился со всеми родами и видами бедности: бедности истинной, скромной, страдальческой, бедности ложной, основанной на подлогах и обманах, наконец, бедности порочной, самой отвратительной бедности в формах диких и почти зверских, бедности, гнездящейся в грязных углах, сырых подвалах или сквозных чердаках…» В.А. Инсарский «Общество посещения бедных»
Стало понятно, что спрос в разы превышает текущие возможности. Обществу необходимо привлекать больше средств. Здесь в дело снова вступил князь Одоевский. Важной частью фандрайзинговой стратегии Общества стали отчеты, которые регулярно публиковали «Санкт-Петербургские ведомости».
Ох уж эта отчетность!
Прозрачная отчетность стала одним из нерушимых правил, которые установил Одоевский. Отчеты он составлял собственноручно, вкладывая в них весь свой литературный дар. И первый же отчет за полгода работы обратил на Общество внимание публики и многих расположил в его пользу.
«Его отчеты производят еще более сильное впечатление. Как они не похожи на те сухие, канцелярские ведомости… Написанные изящным, но простым языком… элегии в прозе…В них совершенно открыто говорится всем и каждому о радостях и печалях, планах, надеждах, сомнениях и даже ошибках Общества» В.Ф. Боцяновский
Такой оценке мог бы и сегодня позавидовать любой специалист по отчетности.
Общество быстро приобретало сторонников и увеличивало кассу. В течение первого года пособия деньгами или «натурою» получили 6817 нуждающихся. К 1849 году в Обществе было 300 членов и 7 тысяч подопечных.
От адресной помощи — к системным решениям
Одоевский ставил перед Обществом амбициозные цели и задачи: наименьшими средствами помочь наибольшему количеству людей, искоренить в их сознании понятие попрошайничества как способа заработка и научить их жить и зарабатывать достойными методами.
Решения о новых проектах и направлениях работы принимались на общих собраниях, о которых участники оставили немало ярких воспоминаний.
«Я живо помню эти собрания… Всё, что было замечательного и умного в Петербурге, принадлежало Обществу…Наш добрый и милый председатель был истинным мучеником…» В.А. Инсарский
Мучиться действительно приходилось, ведь под руководством Одоевского собрались светлейшие умы того времени, каждый из которых имел свою точку зрения по любому вопросу. К собраниям Одоевский готовился основательно — исписывал целые тетради. Но редко ему удавалось дочитать их даже до середины — участники спешили высказать свое мнение, начинались споры, возражения, ораторы требовали слова и в итоге обрушивались на председателя.
«К трем часам ночи князь клал свою недочитанную тетрадь в портфель и нисколько не злобствуя, привозил в следующее заседание другую, которую большею частью постигала та же участь…Если действительно со стороны строгости князь и прихрамывал, то во все других отношениях, и особенно со стороны сердца и характера, это был тип великолепного председателя. Кротость и доброта его умиряли все, и мы любили и уважали его бесконечно, хотя каждый из нас грубил ему и нападал на его произведения самым бесцеремонным образом» В.А. Инсарский
Как известно, в спорах рождается истина. Общество запускало новые проекты один за другим: рукодельни для бедных женщин, временные квартиры для старых одиноких женщин, семейные квартиры для переселенных из непригодных для жизни чердаков и подвалов, детская комната, квартира для неимущих, школа для малолетних. Работали приюты для мальчиков и девочек. Открылся благотворительный магазин, реализующий продукцию бедных ремесленников, лечебница для приходящих.
Многие из этих учреждений были новаторскими: их или вовсе не было прежде, или они были основаны на совершенно новых началах.
«Мы ничего не скрываем…ни наших успехов, ни наших ошибок»
Из отчетов, написанных Владимиром Фёдоровичем, узнаем немало интересных подробностей об успехах и неудачах того периода.
«Казалось сомнительным,… что соединяя дробные усилия двухсот членов, рассеянных по столице, жертвующих нам одним днем в месяц, одним часом в неделю, возможно достигать важных результатов – ответом на это могут служить исследования и 5 тысяч семейств, находящихся в нашей конторе».
«Вся публика не без удивления заметила, что в последнее время число просительных писем значительно уменьшилось; причина очевидна: эти письма, частью истинные, частью преувеличенные, частью вовсе ложные – Общество отвело на себя…»
«Здоровые и не старые откровенно и горько жалуются на то, что мы в конец разорили их, что прежде они в течение дня собирали подать с десятка домов,… а теперь все их письма отсылаются в нашу контору, а контора предлагает им работу,… когда они нисколько не желают и не намерены работать и занимались единственно ремеслом праздношатательства».
«Ничто не казалось проще, как доставлять бедным работу… Напротив, рукодельни наши были так неуспешны, что надлежало отчаяться… Мало-помалу число рукодельниц увеличилось, но все же не в той степени, как можно было бы ожидать, судя по жалобам просительниц о невозможности достать работы».
В будущее Одоевский смотрит оптимистично: «Если мы приносим хоть малейшую пользу в общественной жизни, если хотя бы несколько оправдали оказываемую нам доверенность, о том судить нашим благотворителям, ибо мы ничего не скрываем, ни хорошего, ни худого, ни наших успехов, ни наших ошибок. Пусть дело отвечает само за себя». Отчет Общества посещения бедных от 1 мая 1847 – по 1 февраля 1848 года.
Не делай добра, не получишь зла?
Активная деятельность и успехи Общества вызывали далеко не только восхищение. В определенных кругах зародились подозрения. Не таятся ли под покровом благотворительности политические замыслы и заговоры? Для чего люди, занятые на службе, тратят свободное время на походы по трущобам столицы? Зачем сидят до глубокой ночи в душной конторе? Откуда такие значительные средства у Общества, не имеющего никаких основных капиталов? Многие видели что-то угрожающее и в том, что Общество имеет y себя более 8 тысяч адресов бедных. Тучи сгущались, в Обществе стали поговаривать о закрытии. Но всё повернулось иначе.
19 марта 1848 года Общество посещения бедных присоединили к Императорскому человеколюбивому обществу.
«Наше Общество всё могло перенести, только не это…»
Для Общества посещения бедных, которое держалось на энергии и энтузиазме его членов, присоединение к огромной государственной махине, состоящей из чиновников и работающей по бюрократическим правилам, казалось катастрофой.
«У нас отняли независимость и саму душу нашего дела».
Участники восприняли это как приговор и были готовы разойтись. Одоевский, «привязанный к Обществу своим именем, своею известностью», ободрял всех надеждой на лучшие дни, призывал продолжать борьбу и стойко преодолевать трудности. Личность его, «любимая до обожания», какое-то время держала Общество.
Одоевский был назначен в комитет по урегулированию отношений между двумя обществами и в полной мере оценил сложность этой задачи.
Началась изматывающая борьба с бюрократической машиной. «Борьба эта стоила ему многих горьких часов и бессонных ночей». Каждое действие, каждый шаг Общества требовали теперь разрешения.
«Надобно употреблять паровую машину, чтобы поднять соломинку»
Канцелярия заваливала Общество бессмысленными требованиями, а бюрократические препоны лишали его средств к существованию. Письма Одоевского тех лет полны отчаяния и горького сарказма.
«Высшее место вправе не удостоить нас ни одним добрым словом в своих отчетах; вправе медлить целые месяцы ответом на важнейшие вопросы… вправе не дозволять нам ходатайствовать об учреждении благотворительных праздников и тем лишать нас способов содержания и приводить в замешательство все наши дела: всё это подчиненное место должно принимать с покорностью; но высшее место не вправе терзать подчиненное ему неопределенными, голословными требованиями, не объяснив, в чем именно состоят сии требования».
Его соратники вспоминали, что князь, «всегда тихий и деликатный» не мог спокойно слышать ни о Человеколюбивом обществе, ни о его канцелярии.
«На каждую бумагу, оттуда полученную, он смотрел как на оскорбление и, несмотря на бесчисленные повторения, оставлял ее без исполнений и без ответа до последней возможности. Нечего и говорить, что нам платили такими же любезностями. И дела наши принимали действительно весьма печальный вид».
Неизвестно, как сложилась бы судьба Общества, будь князь более сговорчивым и гибким. Вряд ли он, столько лет работавший на государственной службе, не осознавал последствий. Несколькими годами позже, когда князь Константин Николаевич пожелает наградить его за труды на благотворительном поприще, Одоевский от награды откажется, объяснив, что благотворительность для него не служба, а «добрая воля и удовлетворение внутреннему влечению». Вот чем было для него Общество. Но как долго добрая воля может существовать в жестких рамках ограничений?
Удары следовали один за другим. В 1852 году скончался главный покровитель Общества в высших кругах герцог Лейхтенбергский. А вскоре вышел приказ, запрещавший военнослужащим быть членами Общества, и оно разом лишилось более 70 активных деятелей. Окончательно подкосила Общество начавшаяся Крымская война. Пожертвования устремились в пользу раненых, члены разъезжались или уходили на фронт. В апреле 1855 года Общество было вынуждено прекратить свою деятельность.
Постскриптум
Владимир Фёдорович «с честью похоронил Общество». Все учреждения кроме Кузнецовского женского училища и Максимилиановской лечебницы были закрыты. Созданная Одоевским комиссия рассчиталась по всем обязательствам, сделав так, чтобы самые немощные и малолетние подопечные Общества продолжали получать помощь.
Последние годы жизни Одоевский провел в Москве, куда переехал в 1862 году после назначения в сенат. Он продолжал активно участвовать в культурной и общественной жизни, занимался благотворительностью, просвещением. Особой его любовью была музыка.
«Старался на сем свете кое-что делать и учился искусству кое-что делать».
При этом, по мнению современников, непростительно мало об этом рассказывал.
«Его смерть была для многих, даже для самых близких друзей его, как бы запоздалым разоблачением всего значения и заслуг его». Д.Ф.Самарин
Лайфхаки Одоевского для современного управления
- Прозрачность — главный актив, а честный и живой отчет эффективней сухой статистики.
- Сила — в разнообразии мнений: крутые проекты рождаются в спорах, даже если они затягиваются до ночи.
- Принципиальность — сильное оружие, но нужно быть готовым к последствиям.
Александра Николаевна Стрекалова, визионер и стартапер
«Кто много любит, тот много делает».
Краткое досье
- Годы жизни: 1821-1899
- Происхождение: княжна, урожденная Касаткина-Ростовская.
- Сферы деятельности: благотворитель, общественный деятель.
- Основные благотворительные проекты: Общество распространения полезных книг, Общество поощрения трудолюбия, Приют для малолетних преступников, Александровское убежище увечных воинов, «Московский муравейник» и другие.
- Роль: идейный лидер, учредитель, руководитель, проектный менеджер.
- Инновация: комплексный подход к решению социальных проблем
- Принципы управления: стратегическое видение, практическая польза, тиражирование и масштабирование успешных моделей, умение находить и направлять таланты.
В 1888 году в Москве проходила выставка общественной благотворительности, приуроченная к 20-летию «Общества поощрения трудолюбия». Это была первая попытка наглядно показать масштабы и достижения благотворительных учреждений в Российской Империи. Руководила ей Александра Николаевна Стрекалова — женщина, которая в течение полувека стояла во главе московской благотворительности.
Московская девица, светская львица, благотворительница
Александра Николаевна Стрекалова родилась в Москве. По воспоминаниям современников, была прекрасно образована, обладала привлекательной поэтической наружностью и умом. В 17 лет вышла замуж за Степана Степановича Стрекалова, сына казанского генерал-губернатора. Молодые много путешествовали, жили за границей, в Италии, Швейцарии, Париже. Александра Николаевна вращалась в высших кругах и вела светскую жизнь.
В Москву они вернулись незадолго до Крымской войны. Следуя моде тех лет, Александра Николаевна принимает предложение участвовать в деятельности Благотворительного общества 1837 года и Дамского попечительства. Здесь быстро проявился ее организаторский талант. Во вверенных ей ремесленных школах образование было едва ли не впервые организовано так, что бывшие ученицы действительно могли зарабатывать своим трудом. А Александра Николаевна осваивалась, набиралась опыта для организации своего благотворительного проекта.
Общество распространения полезных книг
Будучи дамой образованной, Александра Николаевна обратила внимание на недостаток качественной и доступной широкому кругу читателей литературы. И в 1861 году она основала Общество распространения полезных книг – свою первую самостоятельную благотворительную организацию. Издания Общества поражали разнообразием: научная литература, беллетристика, исторические рассказы, книги по народному образованию. Помимо издательства, была основана комиссия публичных народных чтений. Понимая, что чтение может быть особенно полезно там, где люди лишены активной деятельности, Александра Николаевна придумала образовать библиотеки для больниц, тюрем, школ, народных читален. Призыв жертвовать книги нашел большой отклик и обратил на Александру Николаевну внимание неравнодушных москвичей.
Благотворительная Москва Стрекаловой
Александра Николаевна обладала редким даром — видеть и понимать проблемы, не очевидные для других, находить способы их решения и собирать вокруг себя людей, которые могли реализовать задуманное. Благодаря этому ее таланту в Москве появились уникальные благотворительные проекты.
Приют для малолетних преступников. Участвуя в деятельности Дамского тюремного комитета, Александра Николаевна обратила внимание на положение несовершеннолетних осужденных и подсудных. Дети, приговоренные к лишению свободы за воровство, поджоги, бродяжничество и другие преступления, содержались вместе со взрослыми преступниками. Тюрьма не способствовала перевоспитанию их в добропорядочных граждан, и спасти несчастных, по мнению Стрекаловой, можно было только удалив их из губящей среды. Александра Николаевна, как обычно, опередила время. Организованный ей приют для малолетних преступников, появился за год до принятия закона о таких учреждениях.
Общество поощрения трудолюбия. В 1862 году в «Московских ведомостях» вышла статья Сергея Яковлева «Нищие и копеечная благотворительность». Автор критиковал раздачу милостыни и предлагал помогать нуждающимся через трудоустройство. Эта идея совпала с взглядами Александры Николаевны, и она пожелала лично познакомиться с автором. Результатом этого знакомства стала идея организации Общества поощрения трудолюбия. К реализации этой идеи Александра Николаевна приступила, не дожидаясь высочайшего утверждения устава.
Она заинтересовала проектом несколько сочувствующих дам. В установленные часы они принимали просительниц и вместо денег выдавали им швейные заказы и необходимые материалы.
На первых порах не обошлось без разочарований: неопытные просительницы часто портили работы, а иногда просто исчезали с полученным материалом. Но Александру Николаевну это не остановило, а лишь привело к тому, что дамы лично или через нанятых сотрудников начали предварительно знакомиться с жизненной обстановкой просительниц и с их действительными нуждами.
Дело продвинулось настолько, что торжественное открытие Общества 14 марта 1863 года сопровождалось выставкой-ярмаркой выполненных работ.
Александра Николаевна была душой и сердцем всего предприятия, лично вникала во все аспекты его деятельности. В первый же год Общество основало два склада для сбыта изготовленных вещей и для приема заказов. При складах были устроены мастерские, в которых закройщицы ежедневно раздавали работу. Труженицам, кроме платы за работу, раздавалась одежда и чай, организована была медицинская помощь на дому.
Тогда же Александра Николаевна обратила внимание на то, что в семействах работниц было много девочек, которым грозила участь матерей, если с детства не приучить их к работе. И вот на второй год работы при Обществе открывается ремесленная школа для портних и белошвеек. Программу школы Александра Николаевна составляла лично.
17 октября 1868 года Общество вошло в ведомство Императорского человеколюбивого общества. В отличие от князя Одоевского Александра Николаевна увидела в этом новые возможности и еще больше расширила поле деятельности Общества.
Вместе с тем росла и популярность Александры Николаевны как человека, который не только знает, кому и чем помочь, но и может направить помогающих туда, где их помощь будет наиболее полезна. С ее легкой руки в историю российской благотворительности свои имена вписали М.Н. Капустин, Н.В. Рукавишников, Н.П. Ламанова, С.Д. Мертваго, Е.Г. Торлецкая и другие.
Больница для неизлечимо больных. Личная жизнь Александры Николаевны в отличие от общественной складывалась не так безоблачно. К 47 годам она потеряла двух дочерей. Это обратило ее внимание на проблему ухода за больными – а именно ограниченное количество сестер милосердия, в которых нуждались и больницы, и частные лица. Она захотела учредить школу сердобольных и для их практических занятий основала больницу для неизлечимо больных.
Александра Николаевна лично следила за благоустройством больницы, оказывала внимание пациентам, разбиралась во всех подробностях обихода. При больнице позже было открыто первое в Москве отделение для эпилептичек.
Школа кухарок и студенческие столовые. Частые жалобы на недостаток хороших кухарок развернули благотворительную деятельность Стрекаловой в новое направление. В 1870 году она устроила школу для кухарок с кухмистерской. Раз в неделю Александра Николаевна устраивала в кухмистерской пробные обеды, на которые приезжала сама и приглашала знакомых. В остальные дни большинство посетителей составляли студенты Московского университета. Подметив это, Александра Николаевна основала фонд удешевленных обедов для студентов. За три рубля в месяц можно было ежедневно съедать обед из двух блюд. Чтобы покрыть недостающие расходы, Александра Николаевна образовала фонд специальных пожертвований. Так, Москве было положено начало студенческим столовым.
Попечительство для учениц консерватории. Всегда отзывчивая к проблемам студентов, Стрекалова в 1871 году основала вместе с Н.Г. Рубинштейном Попечительство для недостаточных учениц Московской консерватории. Попечительство предоставляло консерваторкам общежитие со столом, прислугой и прачкой. Они могли бесплатно пользоваться музыкальными инструментами и зарабатывать преподаванием – учеников находило Попечительство. В числе жилиц общежития были знаменитые впоследствии музыканты.
Народные кухни. Во время политехнической выставки 1872 года Александра Николаевна была в составе комиссии для улучшения быта рабочего класса. Она обратила внимание на то, что одним из главных условий успешного труда является здоровая пища и указала на необходимость устройства народных кухонь. Сказано – сделано: первая кухня заработала прямо во время выставки.
Идея народных кухонь пришлась по душе московской публике и привлекла массу пожертвований. Проект масштабировали. Теперь уже несколько кухонь ежегодно отпускали сотни тысяч обедов, бесплатных или за умеренную плату.
Помощь воинам. Во время Русско-турецкой войны, знакомясь ближе с условиями помощи в военное время, Александр Николаевна поняла, что особая потребность в помощи возникнет, когда война окончится. Она первая задумалась о том, что нужно будет позаботиться о тех, кого война лишит здоровья и о детях тех, кто не вернется. Так в Москве появились лазарет для больных и раненых и Александровское убежище для увечных и престарелых воинов, которое вскоре выросло в целый поселок. Для детей офицеров, оставшихся сиротами, она организует Дом воспитания.
Неутомимая
В 1889 году Александра Николаевна решает отойти от дел и уйти на заслуженный отдых. Правда, хватило ее на три года – жажда общественной деятельности взяла свое. Одно из ее последних начинаний «Московский муравейник» был создан для оказания помощи беднейшим жителям Москвы.
Несмотря на преклонный возраст, Александра Николаевна продолжает откликаться на нужды времени, организует помощь прокаженным, учреждает Общество попечения о беспризорных детях.
Александра Николаевна прожила долгую жизнь, пережила мужа, дочерей, сына и внука. Доля, которую не каждый способен вынести. Что ее спасало? Смеем предположить – любовь к людям и дело жизни.
«Кто много любит, тот много делает и способен на многое, и что делается с любовью, то делается хорошо».
Лайфхаки Стрекаловой для современного управления
- Любой человек может стать эффективным членом команды, нужно лишь понять, в чем его сила.
- Лучше начать в неидеальных условиях, чем ждать идеального момента.
- Любой тренд когда-то был просто чьей-то смелой идеей.
Николай Васильевич Рукавишников, директор с душой
«Кто примет одно такое дитя во имя мое, тот меня принимает».
Краткое досье
- Годы жизни: 1846-1875
- Происхождение: купец, сын пермского золотопромышленника.
- Сферы деятельности: педагог, общественный деятель.
- Основные благотворительные проекты: Исправительный приют для малолетних преступников.
- Роль: идейный лидер, руководитель, педагог, наставник.
- Инновация: система гуманного трудового и нравственного воспитания, постинтернатное сопровождение.
- Принципы управления: личное участие во всех процессах, инвестиции в развитие, создание семейной атмосферы.
К 1870 году дела в Исправительном приюте для малолетних преступников, организованном Александрой Николаевной Стрекаловой, складывались не лучшим образом. По прошествии шести лет работы все ощутимее становился недостаток в средствах. Переплетная мастерская доходов не приносила. Новое помещение в Хамовниках оказалось сырым и тесным, а денег на переезд – не было. Еще и директор школы, профессор Московского университета М.Н. Капустин получил распределение в Ярославль. Мысли его были заняты положением приюта и поиском преемника.
Вопрос, видимо, настолько беспокоил профессора, что весной 1870 года во время публичных чтений в пользу Технического общества он посвятил свою лекцию исправительным заведениям. Естественно, упомянул и о вверенном ему приюте. После лекции к нему подошел незнакомый молодой человек и поинтересовался, всякий ли имеет право быть членом Исправительного приюта. Между ними завязалась беседа. То ли незнакомец внушил Капустину такое доверие и симпатию, то ли слишком давил на него груз ответственности, но под конец разговора он прямо предложил молодому человеку принять школу в свое заведование. А спустя несколько дней вместе с Александрой Николаевной Стрекаловой уже показывал ему приют. Молодой человек все обошел, осмотрел, расспросил все подробности и задумался.
«Наша школа не в блестящем положении, — сказала Александра Николаевна, — это, кажется, вас пугает?»
«Наоборот, — отвечал молодой человек, — будь она в блестящем положении, мне нечего было бы здесь делать, теперь же есть чем заняться. Однако, позвольте мне обдумать».
Звали молодого человека Николай Васильевич Рукавишников. И обдумать ему действительно было что.
У всякого свой удел
Карьера Николая Васильевича была предопределена с детства. Любимец отца, он должен был со временем встать во главе его металлургических заводов. Юноша поступил в Московский университет на физико-математический факультет, затем стал вольным слушателем Петербургского горного института.
«Он был щедр для других, крайне скуп на свои личные расходы и ограничил их строгою необходимостью, состоявшею для него в свежем белье и в ванне, но он не знал щегольства ни в убранстве комнаты, ни в одежде, и часто просил прислугу зачинить его платье. Петербургская жизнь не изменила его скромных привычек». Т. Толычева, «Николай Васильевич Рукавишников: биографический очерк».
В Петербурге Николай Васильевич скучал по семье и в конце концов упросил отца вернуть его в Москву для самостоятельного обучения.
И вот, судьбоносная встреча на лекции. Решение было принято мгновенно, и дело оставалось за малым – получить согласие отца.
Надо ли говорить, что Василия Никитича известие ошеломило. Любимый сын, надежда и опора, отказывался от семейного дела, к которому готовил себя с таким усердием. И ради чего! Ради приюта для малолетних преступников?
Василий Никитич пытался вразумить сына, предлагал одуматься, помогать приюту деньгами, но только не жертвовать собой. Но сын проявил удивительную стойкость: «У всякого свой удел». Поняв, что убедить сына нет никакой возможности, отец с горечью сказал: «Делай, как знаешь».
В августе 1870 года новый директор переступил порог приюта. Ему было 24 года.
Приют при Рукавишникове
Приняв руководство, Николай Васильевич лично вник во все аспекты работы приюта.
Был сразу сформулирован главный принцип работы: не принимать взрослых и никого на короткий срок. Он справедливо считал, что невозможно за короткий срок привить человеку новые модели поведения, научить, изменить. И если раньше мальчики задерживались в приюте на несколько месяцев, теперь срок был увеличен. По желанию дети, у которых оканчивались сроки приговоров, могли оставаться в приюте еще на год на правах воспитанников и совершенствоваться в мастерстве.
Практическая сторона преображения приюта была не менее решительной. К моменту прихода Рукавишникова, доход приюта составлял до 1840 рублей, на содержание приюта тратилось ежегодно 1777. В первые же годы его работы общий доход вырос до 16 807 рублей и продолжал расти. Сам Николай Васильевич ежегодно тратил на приют более 7000 рублей личных средств.
Деньги Рукавишников вкладывал в развитие приюта: перевез его в более просторное помещение на Девичьем поле, открыл новые мастерские, поднял жалование сотрудникам, что позволило пополнить штат высококвалифицированными и опытными учителями, служащими и мастерами.
За несколько лет приют, благодаря активным действиям директора, превратился в ремесленно-исправительную школу, состоявшую из нескольких мастерских: сапожной, портняжной, столярной, граверной, переплетной и брошюровочной. Продукция приюта шла на рынок, что, в свою очередь, повышало доход.
Все это работало на главную задачу – увеличивать количество подопечных. Со вступлением Рукавишникова в должность число воспитанников возросло с 10 до 27. В 1873-м – до 35. В 1875-м их было уже 60.
«Юный, глубоко преданный делу исправления малолетних, самоотверженный до забвения своей индивидуальной жизни, поставленный судьбой в возможность оказывать заведению значительную материальную помощь, Рукавишников дал этому заведению другой характер, довел его до значительных сравнительно размеров, привлек к нему всеобщее внимание, симпатию и поддержку» А.О. Кистяковский «Молодые преступники и учреждения для их исправления»
Николай Васильевич навел порядок и в стенах приюта. Режим заведения был строгим: с семи до 12 работы в мастерских. После обеда до пяти обучение грамоте. Потом опять работы в мастерских.
Так же требователен директор был и к себе. В 9 часов, иногда и раньше, он был уже в приюте. К обеду возвращался домой, а после – снова уезжал до девяти вечера. Вернувшись домой, он принимался за приютские счета, записывал распоряжения на следующий день.
Часть заработка воспитанников шла на содержание приюта, часть откладывалась и выдавалась при выпуске. Так Рукавишников стремился защитить своих подопечных от нищеты и риска вновь совершить преступление. Школа помогала им и после ухода: подыскивала работу, поддерживала связь. По праздникам многие возвращались сюда — «как в родное гнездо».
Родное гнездо
«Нет, это не тюрьма, тут работают не преступники, тут не чуется слез, не угадывается нечистых помыслов…. Поговорите с этими детьми: они ничем не оскорбят вашего нравственного чувства, напротив, согреют вашу душу наивным рассказом о том, что здесь жить-умирать не надо, что Николай Васильевич такой добрый и что другого такого днем с огнем не отыщешь» Т. Толычева «Николай Васильевич Рукавишников: биографический очерк».
При Рукавишникове был провозглашён главный принцип воспитания в приюте: «Не строгость или наказание, а мера исправления воспитанников мягким с ними обращением, сострадание к ним и поощрение их на доброе дело». Здесь многие дети впервые слышали доброе слово, видели понимающий взгляд, знали, что они важны и нужны и что есть взрослый человек, который защитит, поймет и примет.
«Кто не видал школы при нем, тому трудно, почти невозможно, составить себе полное о ней понятие. Рукавишников отдавал ей свои чувства, свое богатство, свою молодость, оживлял ее своим духом, был наставником, другом, отцом отверженных детей. Посетитель видел себя с удивлением посреди обширного семейства и чувствовал с первой минуты, что здесь живется весело, мирно, спокойно». Т. Толычева «Николай Васильевич Рукавишников: биографический очерк».
Николай Васильевич приобщил к участию в жизни приюта всю семью. В праздники привозил детям домашние калачи, его мать приезжала в приют на воскресные молитвы, и даже отец, у которого приют «украл сына», со временем встречал воспитанников в своем доме, угощал, разговаривал и даже заказывал сапоги в приютской мастерской. Дело жизни своего сына отец принял окончательно.
Стараясь облагородить ум своих воспитанников, Николай Васильевич часто устраивал им экскурсии и «выходы». На праздниках вместе посещали Зоологический сад, гулянья, Кремль, осматривали дворец и соборы. Он водил их в музеи, в древние церкви, сады и парки и не уставал рассказывать.
Все эти действия дали потрясающий результат. Среди воспитанников приюта процент рецидивов не превышал 8%, тогда как мировая статистика близилась к 96%.
Так прошли 5 замечательных лет, когда приютом руководил Николай Васильевич. Впереди было много планов и одна большая мечта – сделать так, чтобы приют, наконец-то, перестал скитаться по наемным помещениям и обосновался в собственном здании.
Надо сказать, что мечта эта исполнилась. Но, к сожалению, Николай Васильевич этого не увидел.
«Первый гуманист мира»
Весной 1875 года дети уговорили директора отправиться на прогулку на Воробьёвы горы. Было прохладно, он был легко одет, продрог до костей и простудился. Болезнь развивалась стремительно, врачи констатировали пневмонию. Николай Васильевич Рукавишников скончался 8 августа 1875 года в возрасте 29 лет.
На похоронах собрались друзья, коллеги, родители, братья и его дети – воспитанники приюта, названного впоследствии Рукавишниковским.
«Если приют этот назван Рукавишниковским, то, быть может, никогда название заведения не выражало в такой мере того, чем оно обязано лицу, чье имя носит».
Дальнейшая судьба приюта – яркий пример того, что случается с инициативами, которые держатся на личности одного человека. Интерес общественности к приюту угасал, начались проблемы с деньгами. Приют взяли на поруки братья Николая Васильевича, Иван и Константин, а позже передали его городу. Но Константин Рукавишников еще более полувека оставался его попечителем.
Иван и Константин осуществили заветную мечту покойного брата— приобрели для приюта собственное здание на Смоленском бульваре, а затем и второе по соседству.
Рукавишниковский приют просуществовал до 1920 года. Все это время в его работе неукоснительно соблюдались принципы, заложенные Николаем Васильевичем.
Неизвестно, как сложилась бы судьба Рукавишникова, стань он директором заводов, но наследие, которое он оставил как директор приюта, воспитатель и наставник, – велико. Его опыт обрел множество последователей в России и мире. В 1885 году Константин Рукавишников посетил Конгресс благотворительных учреждений в Риме. В парадном зале открывали бюст «Первому гуманисту мира». Когда со скульптуры сняли ткань, Константин увидел знакомые черты – это был его брат, Николай Васильевич Рукавишников.
Лайфхаки Рукавишникова для современного управления
- Сложная тема? Вызов принят!
- Настоящий руководитель все может сделать сам… Но кое-что все же лучше делегировать.
- Надежный преемник – пожалуй, лучшее, что может оставить после себя руководитель.
Герои этого очерка – только три ярких личности в огромной плеяде дореволюционных благотворителей. В одном ряду с ними стояли сотни неутомимых организаторов, благодаря которым в Российской империи сложилась и заработала масштабная система помощи. Большинство их начинаний было прервано революцией – одни исчезли, другие были реформированы. Но желание профессионально заниматься благотворительностью никуда не исчезло. Спустя десятилетия оно возродилось в руководителях современных некоммерческих организаций. И решая сложные управленческие задачи, они, несомненно, могут найти много полезного в опыте первооткрывателей.
В следующих материалах мы расскажем о других пионерах — первых фандрайзерах, менеджерах проектов и PR-специалистах российской благотворительности.
Медиапроект «Предшественники современных НКО-Профи» выпущен Агентством социальной информации при поддержке Благотворительного фонда Владимира Потанина по проекту «НКО-профи». Автор статей — Елена Носова / АСИ.
Медиапроект включает восемь обзорных статей о людях и профессиях дореволюционной благотворительности: казначеи, фандрайзеры, руководители обществ, проектные менеджеры, продюсеры социальных инициатив, сёстры милосердия и те, кто писал о социальных проблемах. Это не архивные справки, а живые портреты — как тогда считали деньги, собирали средства, выстраивали помощь и рассказывали о ней. А как это происходит теперь, читайте по ссылке.
Список литературы
- Боцяновский В.Ф. Князь Одоевский и Общество посещения бедных. Из журнала «Трудовая помощь» – СПб: 1899
- В память о князе Владимире Федоровиче Одоевском. Заседание Общества любителей российской словесности 13 апреля 1869 года – М.: 1869
- Записки Василия Антоновича Инсарского – СПб: 1894: https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_003935806/?ysclid=mr27eq6noz744954239
- Пятковский А.П. Князь В.Ф. Одоевский и Д.В. Веневитинов – СПб, 1901: https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_003699731/?ysclid=mr27h5fnio723481690
- Отчет Общества посещения бедных от 1 мая 1847 – по 1 февраля 1848 года – СПб: 1847
- Путята Н.В. «Князь Фёдор Владимирович Одоевский и Общество посещения бедных просителей в Петербурге»
- Яковлев С.П. Александра Николаевна Стрекалова: Биографический очерк – М.: 1904
- Отчет комитета Общества распространения полезных книг – М.: 1863–1898
- Власов П.В. Обитель милосердия – М.: 1991
- Тончу Е.А. Москва милосердная – М.: 2009
- Кистяковский А.О. Молодые преступники и учреждения для их исправления с обзором русских учреждений – Киев: 1878
- Толычева, Т. Николай Васильевич Рукавишников. Биографический очерк – М.: 1876
