Российские благотворители конца XIX — начала XX века о продюсировании социальных проектов, безусловно, не слышали. Но именно их продюсерскому таланту история обязана появлением десятков тысяч благотворительных проектов. Каким было социальное продюсирование того времени, покажем на примере проектов трех знаковых фигур российской благотворительности.
Сергей Александрович Рачинский: народная школа и общество трезвости
В 1872 году в свое родовое имение в селе Татеве Бельского уезда Смоленской губернии возвращается из Москвы Сергей Александрович Рачинский. Ему 39 лет, он доктор наук, профессор. Возвращается насовсем. Хотя еще несколько лет назад он был уверен в том, что его судьба навсегда связана с наукой и Московским университетом.
В Московском университете он возглавлял кафедру ботаники. В 1866 году защитил докторскую диссертацию. А через два года на почве конфликта с администрацией подал в отставку.
Это был период студенческих волнений и реакции на них. В апреле 1866 года бывший студент Московского университета Дмитрий Каракозов стрелял в Александра II, тогда же в Москве был раскрыт кружок Николая Ишутина. В ответ началось ужесточение правительственного курса в образовании, вызывавшее недовольство и среди профессоров.
Сергей Александрович, хорошо знавший студенческую среду, в то время много думал о роли образовательных учреждений в формировании личности.
«От качества ныне подрастающих поколений зависят судьбы мира».
Огромное значение в этом вопросе он придавал школе. Но школе правильно организованной. С такими мыслями он вернулся из Москвы в Татево.
Народная школа С.А. Рачинского
Среди состоятельных людей того времени открывать школы для крестьянских детей было занятием привычным, если не сказать модным. Устроила школу в Татеве и сестра Сергея Александровича. Посетив ее, профессор возмутился – настолько скучными и малоэффективными показались ему занятия. Он пообщался с детьми и дал несколько уроков, которые и определили его дальнейший путь.
В 1875 году в Татеве появилась новая школа. В ней и поселился ее основатель, директор и школьный учитель Сергей Александрович Рачинский.
Цель проекта была амбициозна – создать принципиально новое сельское школьное образование, которое не только давало бы знания, но и нравственно формировало подрастающую личность.
Внешний облик школы и условия полностью соответствовали концепции. Просторная, светлая, с широкой террасой-крыльцом школа располагалась через улицу от церкви. Над входом – икона благословляющего Христа. На первом этаже – классы, общежитие для учеников, наверху – две комнаты Сергея Александровича. Помещения были украшены в национальном стиле, повсюду висели иконы.
Сергей Александрович мог жить в своем доме, в версте от школы, но не пожелал. Его домом стала школа, а семьей – ученики.
Правда, выяснилось, что по закону университетский диплом и звание профессора не дают ему права работать учителем младших классов. Сергей Александрович спорить он стал. Тут же поехал в уездный город, сдал экзамен и получил разрешение.
«Только бы вышел из них прок, только бы выбились на торную дорогу».
Программа школы
Сергей Александрович руководствовался принципом, который и сегодня кажется очень актуальным: школа не должна быть оторвана от жизни тех, кто в ней обучается. Какой толк крестьянскому ребенку механически выучивать теорию химии или физики? А вот изучать природу, наблюдать за окружающим миром – совсем другое дело. Или чтение: крестьянские дети куда лучше читают церковную кириллицу, а гражданский шрифт у них не в ходу. Это и понятно: крестьяне учили своих детей сами, как умели, и тому, что знали. Например, алфавит часто осваивали по Часослову и Псалтыри. Поэтому в школе церковнославянское чтение предшествовало чтению книг на литературном языке.
Учитывались и поощрялись желания самих учеников. Так, неожиданно выяснилось, что детям доставляют огромное удовольствие цифровые головоломки и устный счет. Пришлось учителю составлять задачки, хотя он признавался, что это занятие было для него «настоящим арифметическим кошмаром». В конце концов он так набил руку, что выпустил свои задачки отдельной книжкой, которая несколько раз переиздавалась.
Ученики
Индивидуальным наклонностям и способностям учеников Сергей Александрович уделял огромное внимание.
«Каждого из них он знал так, как в наше время редкий отец знает своего единственного сына. Стоило только мальчику обнаружить хотя какой-нибудь талант, чтобы чуткий отец-учитель сейчас же пришел на помощь его развитию».
Он много работал с одаренными детьми – из Татевской школы вышли художники Тит Никонов, Иван Петерсон, Николай Богданов-Бельский. Школа была приспособлена для обучения детей с физическими нарушениями – рядом со школой была построена больница, где за ними ухаживали. В школе учились вместе и мальчики, и девочки. Запрет на совместное обучение, существовавший в то время, Сергей Александрович попросту игнорировал. Еще одно его нововведение – интернат. Он считал, что только в постоянном контакте с детьми можно максимально развить их сильные стороны.
Школа Рачинского стала образцово-показательной. Туда отбирались лучшие ученики со всей округи. В 1898 году она была официально преобразована в школу «повышенного типа» – с углубленной программой, которая готовила к поступлению в училища или к работе. Школьников учили русскому языку, литературе, арифметике с элементами алгебры, геометрии с элементами геодезии и черчения, физике, естествознанию, церковнославянскому языку и Закону Божьему. Для желающих были факультативы по рисованию и пению. Кроме учебных предметов, детей обучали земледелию, пчеловодству, плотницкому и столярному делу. Позже на базе школы стали готовить будущих учителей.
Продвижение
Появился у школы и свой амбассадор – бывший ученик, внебрачный сын батрачки Коля Богданов, ставший известным художником Николаем Богдановым-Бельским. Школе и детям он посвятил серию работ: «У дверей школы», «Новички», «Устный счет. В народной школе С. А. Рачинского». Лейтмотивом серии стало стремление деревенских детей к знаниям. Сам художник вспоминал, что одна крестьянка, как-то увидевшая картины, сказала ему: «В деревне таких (детей) нет… Ты, Николай Петрович побольше таких нарисуй, да по деревням показывай». Так это было или нет, но какому проекту вредили когда-нибудь маленькие продюсерские хитрости?
Сергей Александрович и сам активно популяризировал свои идеи. Он много писал о сельской школе и крестьянском образовании, печатался в журналах и газетах. В школу регулярно приезжали заинтересованные люди, которым демонстрировали успехи учеников.
«Школа С.А. Рачинского была рассадником школ и сельских учителей, и это выделяло ее из всех существующих тогда типов школ», – так сформулировал ее уникальность философ Василий Розанов.
Всего к началу ХХ века по инициативе и в основном на средства Сергея Александровича было построено около 30 школ.
Социальный эффект
Вопрос об оценке социальной эффективности проекта вызывает сложности у многих благотворителей. Когда похожий вопрос задавали Сергею Александровичу, он отвечал, что эффект от его школы может быть только долгосрочным и обнаружится лишь через несколько поколений. Он был убежден, что при жизни не увидит результаты своей деятельности.
«Но в течение минувшей зимы случилось нечто, совершенно для меня неожиданное. Обнаружился симптом воздействия моей школы на окрестное население… Симптом пока ничтожный, но отрадный, быть может, подаст иным деятелям мысль о некотором расширении их школьной деятельности. Расскажу дело по порядку».
Дело касалось пьянства в крестьянской среде и конкретно того вреда, которое оно причиняло ученикам школы. Пристрастие к водке было распространено и среди родителей, и среди детей. Само собой, в школе о вреде пьянства говорили постоянно. Ученики и разумные родители давали обещания. У кого-то даже получалось их сдерживать, но глобально картина не менялась. А потом произошел один случай.
Как-то Сергей Александрович шел из храма в школу и по дороге увидел молодого человека. Тот сидел в телеге и странно покачивался. Сергей Александрович понял – молодой человек совершенно пьян. Учитель присмотрелся и узнал его.
Это был его ученик, один из первых и самых способных. Сын зажиточных родителей, он окончил школу, отучился в училище и вернулся домой, к земледельческому труду. И вот теперь сидел в санях в каком-то нечеловеческом обличии.
Встреча эта так подействовала на учителя, что стало понятно: для ограждения учеников от этого зла нужны средства более сильные, чем увещания и поучительные речи.
Общество трезвости
«Единственное средство, которое я мог придумать, было устройство, в тесном кругу моих учеников…общества трезвости, то есть абсолютного воздержания от спиртных напитков».
Ученики Сергея Александровича поддержали идею и 5 июля 1882 года после молебна был произнесен в церкви торжественный обет воздержания сроком на один год. В числе тех, кто дал обет, был и сам Сергей Александрович. Нет, он вовсе не был пьяницей, но живи, как проповедуешь.
В начале насчитывалось до 70 членов общества – нынешних и бывших учеников школы, из которых многие сами уже были учителями. Несмотря на небольшой масштаб, пользу ощутили сразу. Трезвость учителей возвышала их авторитет в глазах учеников и родителей, трезвость работников поднимала их труд в цене, а для тех, кто поступал в духовное звание, трезвость имела величайшее значение.
Продвижение
Сергей Александрович считал, что лишен красноречия, необходимого для выступления на большую аудиторию. Но любую частную беседу он использовал для продвижения идей Общества трезвости. По воскресеньям между утренней и обедней в школу приходили крестьяне, чтобы услышать от него что-нибудь душеполезное. Само собой, говорили о вреде пьянства. Так, беседуя то с одними, то с другими, Сергей Александрович, не подозревая о том, начал масштабировать проект.
Как-то раз в сентябрьское воскресенье в школу зашли семь крестьян и попросили принять их в Общество трезвости. Все они были неместные и пришли из разных деревень. Сергей Александрович предположил, что видимо, они собрались по случают дня памяти преподобного Сергия Радонежского, во имя которого было устроено Общество. Но оказалось, что никто из них этого не знал. Такое совпадение произвело на всех сильнейшее впечатление. И с тех пор не было ни одного воскресенья, чтобы Сергей Александрович не принимал в Общество все новых и новых членов, число которых вскоре стало насчитывать сотни.
В течение года филиалы Общества трезвости и самостоятельные общества открылись в соседних приходах, селах, деревнях. К 1890 году само Татевское общество выросло до 1018 человек. Обеты трезвости, по примеру Рачинского, принимали массово в приходах Смоленской и других губерний, а его опыт лег в основу церковных обществ трезвости, которых к началу XX века насчитывали тысячи.
А Сергей Александрович продолжал со страниц газет и листков обращаться ко всем и каждому, в особенности к молодым.
«Предлагаю всякому, кто пожелает дать такой внутренний обет, отслужить молебен преподобному Сергию и сообщить мне свое имя, для записи в книгу трезвости Татевской церкви и молитвенного поминовения. Прошу всякого, кого заинтересуют эти строки, вступить со мною в переписку».
Сергей Александрович Рачинский умер в возрасте 69 лет в Татеве, завещав свои проекты ученикам. Накануне смерти он как обычно трудился в школе для дорогих его сердцу учеников.
Школа Сергея Александровича Рачинского пережила и своего создателя, и лихолетье начала XX века – время, когда бесследно исчезли многие благотворительные проекты. Она существует по сей день и называется Татевская средняя общеобразовательная школа имени С.А. Рачинского.
Сергей Александрович Рачинский как продюсер:
- анализировал целевую аудиторию и проектировал формат «под нее», а не под общие образовательные стандарты;
- не гнался за масштабом любой ценой, а создавал локальные, легко тиражируемые форматы;
- использовал сильный личный бренд, чтобы увеличить доверие к проектам;
- формировал сообщество амбассадоров – бывших учеников, которые транслировали его идеи, расширяя аудиторию.
Мария Клавдиевна Тенишева: культурно-просветительский кластер Талашкино-Флёново
В 1857 году в журнале «Современник» вышла анонимная статья «Жалоба женщины». Автор под псевдонимом А., пишет:
«Мальчик знает, для чего он родился — он должен превратиться или в чиновника, или в офицера, или в каретного мастера… у него не отнимут права быть человеком. А женщина? Что такое женщина? Существо одушевленное, могло бы быть и разумное; но, к несчастью, с детства употребляются все средства, чтобы убить в ней всё, что могло бы принести пользу и другим, и ей самой, убивают в ней личность… Счастлива та из нас, которой подскажет кто-нибудь значение женщины; и если некому помочь, хорошо, если она захочет сама дорыться до смысла своего существования…»
Статья вызвала большой резонанс и широко обсуждалась в обществе. Неизвестно, читала ли ее петербурженка Мария Александровна Пятковская, ожидавшая ребенка. Известно лишь, что родившуюся на следующий год дочь Марию она не любила. Девочка появилась на свет вне брака, и с большой вероятностью могла бы разделить судьбу всех неприкаянных женщин того времени. Но вышло иначе.
Мария
В шестнадцать Мария, отучившись несколько лет в гимназии, жила дома, в семье отчима Морица фон Дезена. Мать окружила себя приятельницами и товарками и девочкой почти не занималась.
Мария обожала рассматривать картины, читать и петь – учительница предсказывала ей хороший голос. В остальном жизнь казалась беспросветной.
«Меня, в сущности, не воспитывали, путем ничему не учили, а только запугивали, бранили и за всякие пустяки наказывали… Я была еще ребенком, но душа моя уже так много выстрадала, пережила».
Замужество
Надежда пришла в лице 23-летнего правоведа Рафаила Николаевича Николаева, «высокого, белокурого, чистенького, женственного». Он посватался – семья согласилась. Мать – от радости, что удалось пристроить дочь, а дочь – от того, что брак, пусть и не суливший ей любви, сулил свободу. Молодые поженились.
Но надежды не оправдались. Муж оказался игроком, безвольным, не стремящимся ни к чему и ни на что не способным человеком. Он пропадал за картами, беременная Мария была одинока.
«Все было так серо, обыденно, бессодержательно… Меня же манила жизнь… Я задыхалась…»
И не исключено, что задохнулась бы, если бы не случай.
Мечта
Лето Мария Клавдиевна с дочерью проводила под Петербургом, в Любани, на даче у матери. Там она много гуляла, читала, пела. Однажды ее пение услышал гостивший неподалеку меломан. Он пришел в восторг и стал убеждать Марию, что ей непременно нужно в этом совершенствоваться.
«Я стала думать… День ото дня брожение усиливалось во мне. Страстно захотелось создаться, вырваться из этой душной скорлупы, стряхнуть свои оковы».
Новый знакомый организовал ей прослушивание в Санкт-Петербурге. 83 км, разделяющие Любань и столицу, в XIX для замужней женщины с ребенком, без позволения мужа, были расстоянием непреодолимым. Но Мария уже решилась. Можно сказать, что это был ее первый продюсерский проект. Она спродюсировала сама себя. Дерзко, смело и бесповоротно.
«Впервые я, забитая, из года в год обезличиваемая, не спросясь и даже не предупредив никого, вдруг утром села в поезд и уехала неизвестно куда…»
В Петербурге ей посоветовали ехать к знаменитому педагогу Матильде Маркези… в Париж! Это слово надолго повергло в шок всю семью. Но никакие запреты, уговоры, угрозы не работали. Мария Клавдиевна требовала у мужа паспорт и ребенка.
«Да, настал мой час… Явилась смелость, решимость. Я перестала бояться… В моей серенькой пустой жизни я уже не видела ни смысла, ни выхода, и вдруг явился интерес, явилась… цель, явился просвет…»
Муж уступил. Она продала часть домашней обстановки и на вырученные 5 тысяч рублей вместе с дочерью уехала в Париж.
Вот так невероятно началась история Марии Клавдиевны Тенишевой – мецената, коллекционера, художницы, благотворительницы, большого общественного деятеля, автора ярких благотворительных проектов.
Париж
Учеба и парижская жизнь складывались наилучшим образом. Она завела знакомства с известными музыкантами, художниками, литераторами, брала уроки живописи, посещала музеи, изучала историю искусств. Ей прочили большую оперную карьеру, предложили первое европейское турне. Но однажды антрепренер взял ее за руку выше локтя и недвусмысленно сжал, и Мария поняла, что турне не будет.
В Россию она вернулась в 1885 году с мыслями посвятить себя «какому-нибудь благородному человеческому делу». И вскоре такая возможность представилась.
Киту
К этому времени в жизни Марии Клавдиевны появился очень важный человек.
Еще после первого года учебы в Париже, она вынуждена была вернуться в Россию. Деньги закончились, муж запустил дела и требовал ее присутствия. Крушение планов, безденежье и одиночество подкосили ее.
«Отдалившись от всех, точно пришибленная, я днями валялась на диване с обмотанной головой, без мысли, без желания… в безвыходной тоске. В один из таких дней в дверь постучали… Ко мне вошло спасение».
Спасением оказалась подруга детства Екатерина Константиновна Святополк-Четвертинская, Киту, как ее называли. Она отыскала Марию почти случайно. Киту пригласила подругу в свое имение в Талашкине, где долгими разговорами залечила ее душевные раны и предложила всяческую помощь.
С тех пор они станут неразлучны: вместе снова уедут в Париж, вместе вернутся в Россию. Вместе начнут общественную деятельность – откроют в Талашкине школу грамоты.
Бежица
По возвращении в Россию Мария Клавдиевна развелась с первым мужем. А через семь лет на одном из вечеров познакомилась с князем Вячеславом Николаевичем Тенишевым и вышла за него замуж. После свадьбы они переехали в городок Бежица, где Тенишев управлял делами крупного завода.
В Бежице раскроется и расцветет талант Марии Клавдиевны как благотворительницы. За четыре года жизни там она сделает столько, сколько ни до нее, ни после не будет сделано по инициативе и силами одного человека. Она откроет ремесленное училище, наладит работу начальной школы, откроет народную столовую, добьется расселения рабочих, создаст клуб для досуга служащих и даже разобьет монополию заводских лавок, создав потребительское общество.
В 1893 году Киту продала Тенишевым свое имение в Талашкине. Для Марии Клавдиевны открылось новое поле деятельности.
«Удивительно, сколько раз в жизни человеку приходится начинать сначала… Судьба, вырывая его с намеченной дороги, толкает по другому пути, а люди строго осуждают за это человека, упрекая в непоследовательности. В особенности в таких случаях достается женщинам… Судить легче, чем действовать».
Сельскохозяйственная школа во Флёнове
Еще тогда, когда подруги открыли в Талашкине школу грамоты, Мария Клавдиевна подметила, что крестьяне мало образованы не только в общих вопросах, но даже в том, что касалось их основной деятельности – земледелия.
«Невежество мужиков доходило до того, что они не умели даже взрастить себе ничего огородного: капустой осенью они обыкновенно запасались в соседних экономиях или везли из города…»
Так возникла идея создания сельскохозяйственной школы для крестьянских детей. Но тогда идею пришлось отложить – не хватило денег. И вот теперь Мария Клавдиевна к ней вернулась.
Специально для школы купили соседнее имение Флёново, начали строительство. А Мария Клавдиевна, не теряя времени, запустила «пилотный» проект – летние курсы для сельских учителей по садоводству и огородничеству. Преподавать пригласили известного российского садовода и основателя прикладной ботаники, профессора Регеля, а слушателями стали 28 народных учителей. Через год обнаружилось, что многие из них развели при школах сады и огороды, которые стали хорошим примером для крестьян. Проект доказал свою перспективность.
Тем временем на месте старого хозяйского дома во Флёнове выросло новое школьное здание с просторными классами и библиотекой. Рядом со школой построили общежитие на двадцать человек с кухней и столовой. Далее – здание для управляющего, преподавателей и сторожа. За ним – липовый сад, пасека, наблюдательный павильон со стеклянным учебным ульем и весами. Были здесь и сад, и огород, и фруктовый питомник.
Для поступления в школу было три критерия: дети должны были быть сиротами, непременно из Смоленской губернии и не моложе девяти лет. В первый же день приема набралось 150 учеников. Школа открыла свои двери.
Через год, видя успехи учеников, Мария Клавдиевна расширила программу, ввела новые предметы, пригласила шесть новых преподавателей. В школе даже ввели игру на балалайке.
Особенно Мария Клавдиевна гордилась успехами школы для девочек. Ведь начинали они с большими сомнениями. Когда им сказали, что они будут учить химию, многие расплакались. На деле же все они оказались очень способными.
Культурное воспитание
Однажды Мария Клавдиевна задала детям сочинение на тему «Как я провел святки». Детские работы на многое открыли глаза. Почти каждый ребенок писал: «Был в гостях у крестного, пил водку» или «Катался с гор, тятька дал горилки». Пьянство, ругань, драки – вот, что описывали дети. Да, школа много в них вкладывала, но, оказываясь вне школы, дети вновь впитывали всё, с чем школа боролась.
Мария Клавдиевна сокращает рождественские и пасхальные каникулы. На это время она всегда переезжает во Флёново, чтобы лично заниматься с учениками. В этом ей очень помогают театральные занятия. Игра на сцене детей увлекает. Все праздники проходят в репетициях и приготовлениях. Во Флёнове появляется школьный театр.
Сослужила службу и балалайка. Оркестр из 30 человек, мальчиков и девочек, настолько вырос в мастерстве, что по праздникам давал настоящие благотворительные концерты в Смоленске.
«Утром в день концерта делали репетицию, расставляли пюпитры в той зале… Кушали вволю, кто сколько хотел и чего душа просила, – два супа, например, три жарких и т.п. Потом мальчиков вели стричься, одевали в чистое платье: бархатные синие шаровары и красные рубахи, девочек – в темно-синие платья…, и отправлялись в концерт. Успех всегда был большой, встречали нас хорошо, ребята были довольны… Дети очень любили эти поездки, были веселы, шутили, и я чувствовала свою близость с ними».
У каждого есть талант
Мария Клавдиевна была прекрасным продюсером талантов. Успешным может стать каждый, нужно лишь увидеть и раскрыть его дарование, считала она. Присматривалась к ученикам, в особенности к тем, кому не давалась учеба. Не дается наука? Значит, нужно пробовать силы в другом.
Раз в школе она задала сочинение на тему: «Кем бы я хотел быть». Один из учеников, «лентяй Артюшка», к полному ее удивлению написал, что хочет быть парикмахером. Мария Клавдиевна отправила ученика в Петербург, в обучение к модному куаферу. Некоторое время спустя Артюшка превратился в «мосье Арсена» и стал хорошо зарабатывать.
Так же Мария Клавдиевна обнаружила в школе и талантливых художников, и отличных резчиков по дереву, и рисовальщиков.
«В русском мужичке всего найдешь, только покопайся. Я любила разгадывать эти натуры, работать над ними, направлять их…»
Художественная школа и русский стиль
В это же время в соседнем Талашкине Мария Клавдиевна принялась за осуществление еще одного своего давнего замысла. Большая любительница старины, она с сожалением отмечала, что русский стиль совершенно забыт. Люди смотрели на него как на что-то устаревшее, мертвое, неспособное возродиться.
Оживить старинные русские техники, вернуть их в обиход и убранство, сделать старину источником вдохновения для современных художников – вот, что она задумала.
Из Москвы в Талашкино пригласили талантливого художника Малютина. На склоне годы, на фоне елей и сосен по его эскизу построили домик в русском стиле. В теремке поместилась учительская читальня, пианино, а в нижнем этаже читальня для учеников.
Набралась группа способных ребят, часть из которых были флёновскими школьниками, а часть – пришлыми, прослышавшими, что здесь можно обучиться художествам. Талашкино превращалось в особый творческим мир, где на каждом шагу кипела жизнь: что-то создавалось, ковалось, красилось, выпиливалось, оттачивалось, вышивалось.
Выставка талашкинских изделий
И вот, настал момент представить работы талашкинских мастеров публике. Мария Клавдиевна устроила в Смоленске выставку. Цену за вход назначили 10 копеек, и шли они на благотворительные цели. Стали приходить посетители. Люди молча ходили по залам, глядя на сани, украшенные живописью и резьбой, дуги, балалайки, скамейки, полотенца, шкафчики, шкатулки, стулья, вышивку.
Одна дама, долго стоявшая перед расписными санями, всё переспрашивала: «Как же вы хотите, чтобы я села в такие сани?!».
Непросто тренд на старину возвращался к современным потребителям. Но через несколько лет публика вошла во вкус, и во многих домах стали появляться мебель и убранство, скопированные с талашкинских работ.
Обратили на них внимание и художественные критики. Снимки изделий попали в журнал «Мир искусства» и в иностранные художественные журналы. А коллекция балалаек, сделанных в мастерских и расписанных знаменитыми художниками – приятелями Марии Коавдиевны, были представлены на Парижской выставке в 1900 году. Среди них были и работы Врубеля.
Смерть мужа
В 1903 году умер князь Тенишев, и Мария Клавдиевна переехала в Талашкино на постоянное жительство.
«Петербурга я никогда не любила, в Москве у меня не было никаких связей, одно Талашкино оставалось близким, где меня ждала деятельность, которой я могла уже беспрепятственно отдаться. Переехав в Талашкино жить, я говорила себе вполне искренно, что это моя последняя страница».
Не последняя страница
Дел было много: школа во Флёнове, мастерские в Талашкине. Она работала с утра до вечера. Едва одно дело подходило к концу, как рождались новые идеи.
Давно уже она задумала организовать в Смоленской губернии кустарный промысел. И снова ее художественный интерес совпал с насущной потребностью.
Крестьянки в деревнях долгими зимними месяцами сидели без работы, перебивались с трудом, вынужденные или бездействовать, или идти на заработки в город, оставляя семью и детей. А рукоделие – это дополнительный заработок. Тем более что многие из них еще умели вышивать и окрашивать ткани по старинным технологиям. Осталось научиться применять их к современным вещам.
Начинали с салфеточек, потом переходили на более сложные вещи. К традиционным ярким цветам стали добавлять модные, мягкие. Консервативные крестьянки поначалу с трудом принимали новшества. Несмотря на завышенную оплату, многие уходили. Потом от желающих работать не было отбоя. Не покидая избы, хорошая рукодельница зимой легко зарабатывала в месяц 10—12 рублей и больше, для них это были значительные суммы.
Среди работниц оказались настоящие художницы, мастерицы с врожденным вкусом и фантазией. Постепенно стали делать драпировки на окна и двери, обивку для мебели, которую изготовляли тут же, в столярной мастерской, скатерти, – ассортимент постоянно расширялся, а количество рукодельниц доходило до двух тысяч.
Талашкинскими изделиями заинтересовались за границей, и Мария Клавдиевна стала мечтала о расширении дела, налаживала связи с Парижем и Лондоном.
Пока же она открыла в Москве магазин «Родник». Правда, начинали не без трудностей. Заведующая магазином оказалась не чиста на руку, и за первые три месяца магазин имел три тысячи дефицита. Но после смены заведующего магазин стал излюбленным местом московской публики, особенно любили его молодые художники.
Разрушать легче, чем создавать
«Талашкино совсем преобразилось… куда ни пойдешь, везде жизнь кипит. В мастерской строгают, режут по дереву, украшают резную мебель камнями, тканями, металлами… В другой мастерской девушки сидят за пяльцами и громко распевают песни. Мимо мастерской проходят бабы с котомками за пазухой: принесли работу или получили новую. Идешь — и сердце радуется».
Мария Клавдиевна, как она сама признавалась, принадлежала всецело искусству, никогда не занималась политикой и не предвидела, что Россия уже стояла на пороге больших перемен. Революция 1905 года застала ее врасплох.
В школе начались забастовки, пропаганда, прокламации. Учителя настраивали учеников. Были и заговоры, и поджоги. Она разговаривала, убеждала, ругалась. От нее требовали отчисления особо радикально настроенных студентов – кого-то удавалось отстоять, кого-то нет. Отчисленные продолжали «работу» с учащимися, приводя Флёново в движение совсем не то, которого хотела Мария Клавдиевна. Когда на ее глазах один из любимых учеников разорвал аттестат школы, Мария Клавдиевна поняла, что это конец. Школа закрылась.
С мастерскими тоже не ладилось. Рабочие возмущались, выражали недовольство, толпами куда-то уходили, потом возвращались. Работа разваливалась, люди собирались в кружки и с жаром что-то обсуждали.
В рукодельной дела обстояли не лучше. Крестьянки перестали приходить за работой, с трудом сдавали старую, вышивали кое-как. Пришлось прекратить работу и здесь. С горечью Мария Клавдиевна вспоминала о тех событиях.
«Преступники, преступники… Слепые, бессовестные люди… Это те, которые ратуют за народ, кричат о благе народа — и разрушают с легким сердцем то немногое, те редкие очаги культуры, которые создаются единичными тяжелыми усилиями отдельных лиц. Разрушают то, что было сделано для этого народа с любовью, инициативой и большими денежными затратами… Разрушить легче, чем создать… Они навеки будут проклинаемы мной…»
Мария Клавдиевна и Киту остановились в Смоленске. В городе царила полная растерянность. Никто ничего не знал. Ходили слухи, что в случае беспорядков, некому будет их сдерживать. Говорили, что запасы провизии на исходе. По городу разъезжали патрули. Пошел слух, что на фабрике Хлудова взбунтовались рабочие и шесть тысяч человек идут на Смоленск.
Мария Клавдиевна, Киту, ее мать, две горничные и бульдог Булька погрузились в поезд и покинули Россию.
«Позади осталось все, что я любила, вся моя работа, все, чем жила и с чем думала дожить до последнего часа своей жизни, чему хотела послужить до конца… Позади одни сожаления, разбитые надежды, страх и чувство горькой обиды… Впереди – туман, неизвестность… Точно жизнь кончилась, и не за что было уцепиться самой маленькой надежде…»
В Париже, где они остановились, у Марии Клавдиевны не выдержали нервы, два месяца она тяжело проболела. В Париже главной ее страстью стало эмалевое дело, в котором она добилась больших успехов и международного признания.
Последняя страница
В 1908 году, после двух с половиной лет пребывания за границей, они вернулись в Талашкино. 11 лет прошли в попытках хотя бы частично восстановить утраченное. В 1916 году Тенишева продала Талашкино и в 1919 навсегда уехала из России.
Последние десять лет свой жизни Мария Клавдиевна провела в небольшом имении Вокрессон, которое друзья назвали «Малое Талашкино».
«Работоспособность ее была изумительна, – вспоминала Е.К. Святополк-Четвертинская. – До своего последнего вздоха она не бросала кистей, пера и шпателей».
Мария Клавдиевна Тенишева умерла весной 1928 года. Много сделавшая, много потерявшая и пережившая, но совершенно точно «дорывшаяся до смысла своего существования».
Мария Клавдиевна Тенишева как продюсер:
- мыслила системно, умела создавать проекты, объединяющие разные форматы, которые усиливали друг друга;
- не боялась браться за «непопулярные темы», и сама делала их востребованными;
- верила в свои проекты и не боялась первой негативной реакции;
- когда всё рушилось, не держалась за прежнее, а создавала себя заново.
Пётр Иванович Макушин: образовательная, культурная и социальная инфраструктура Томска
В 1868 году в Томск на должность смотрителя духовного училища поступил 24-летний Пётр Иванович Макушин. Был он не из местных, родился далеко от Томска – в селе Путине Пермской губернии. В Сибири оказался за два года до этого в составе духовной миссии. Будучи студентом Петербургской духовной академии, он уже тогда уверовал в то, что просвещение — единственный путь к созданию лучших условий жизни. Он оставил академию и уехал на Алтай, взяв в собой библиотеку из 68 любимых книг.
Через два года самоотверженной работы миссию пришлось оставить. Скромный студент при поступлении счел лишним договориться о размере жалования. Два года он провел «на хлебах из милости», испытывая нужду даже в одежде и обуви. Но без дела молодой человек не остался. В Томском училище были наслышаны о его успехах в педагогическо-воспитательной работе и пригласили на освободившуюся должность смотрителя.
Училище
Училище он принял в крайне плачевном состоянии и за сравнительно короткое время изменил его до неузнаваемости. При училище устроили мастерские: переплетную, столярную и токарную. Ввели гимнастику. Привели в порядок здание и материальную часть. А главное – отменили розги. Учителя теперь должны были общаться с учениками не с позиции силы, а с позиции знания. В должности смотрителя Пётр Иванович пробыл около четырех с половиной лет, пока не решиться полностью отдать себя делу жизни.
Дело жизни
Если бы вам захотелось в то время достать в Томске новую книгу, вы поняли бы, что дело это крайне затруднительное. В городе не было ни библиотеки, ни книжного магазина. Нужна книга – пишите в Москву. С учетом скорости сообщения на лошадях через Тюмень, Екатеринбург и Пермь почта шла от Москвы до Томска 20–25 суток, а до Иркутска и далее в зависимости от времени года срок считался месяцами.
Большой любитель чтения, во многом обязанный своим образованием книгам, Пётр Иванович быстро понял, какова потребность в доступном чтении. Но что он мог тогда предложить? Разве что свою библиотеку, которая к тому моменту насчитывала уже 300 наименований.
Первая библиотека
Библиотека открылась в июле 1870 года на квартире Макушина. Абонентская плата за пользование библиотекой составляла 10 копеек в месяц. Подписчиками стали сразу 12 человек, а к концу августа их количество увеличилось до 37. Обязанности библиотекаря исполняла супруга Петра Ивановича.
Через год, когда подписчиков было уже больше сотни, стало ясно – у библиотеки есть будущее. Пётр Иванович решает придать ей официальный статус и подает прошение об утверждении библиотеки. Через несколько месяцев разрешение было получено.
Оставалось решить еще одну проблему – как пополнять библиотечный фонд? Макушин в рассрочку покупал книги, приходилось повышать абонентскую плату. Чтение не становилось от этого доступней. И тогда он подумал, чтоб было бы весьма удобно открыть в Томске книжный магазин.
«Вы прогорите как свеча»
Собственных денег у него не было. Но были хорошие связи. Например, купец Михайлов, фирма которого поставляла для училища одеяла. Приятный человек, не чуждый делу просвещения. Пётр Иванович представил ему свой проект, и Михайлов в затею поверил. Он выдал новоиспеченному компаньону 5 тысяч рублей с условием, что прибыль они будут делить пополам.
В середине декабря Макушин выехал в Москву и Петербург за книгами. Реакция издателей была почти единодушной: «Книжный магазин в Сибири? Вы прогорите как свеча…». С таким благословением Пётр Иванович закупил первую партию книг и вернулся в Томск. А 19 февраля 1873 года там открылся первый книжный магазин «Михайлов и Макушин». За прилавком – сам основатель.
Вся партия книг была распродана за 4 месяца, и через полгода Пётр Иванович снова поехал в Москву уже с 10 тысячами. Теперь его принимали радушно, выдавали кредиты, на которые он покупал больше книг. За полгода обороты бизнеса выросли с пяти до 60 тысяч рублей.
Но успех не пришел сам.
«Нелегко было привезти книгу в Сибирь, но не менее трудно было и сбыть ее здесь».
Продюсерские приемы Петра Ивановича Макушина
В Томске не было рынка книготорговли, а значит не было и «готового покупателя». Пётр Иванович сам формирует покупательские привычки. Он активно рассылает каталоги книг по учебным заведениям и конторам, ставит на базарной площади киоск с «занятными книжками», похожими на современные комиксы, – легкий формат для входа. А дальше – добро пожаловать в магазин или библиотеку. Дело набирает обороты.
Библиотека с кабинетом для чтения расположилась в здании магазина. К 1873 году библиотечный фонд насчитывал около 600 наименований. На столах в кабинете для чтения всегда можно было найти журналы «Вестник Европы», «Русский вестник», «Русский архив» и другие. Здесь собиралась интеллигентная публика: учителя, врачи, служащие.
Но библиотека по-прежнему оставалась недоступной для тех, ради кого она затевалась, – для студентов и малоимущих. Снизили абонентскую плату для них до пяти копеек. Но даже при таких условиях пользоваться библиотекой могли далеко не все. И дело было не только в деньгах.
Семинаристам духовно-учебных заведений запрещалось пользоваться публичными библиотеками. Макушин идет к ректору духовной семинарии и договаривается о том, чтобы им позволяли брать книги, рекомендованные преподавателями по своим предметам. Это открыло доступ в библиотеку многим семинаристам.
Труднее всего оказалось с училищами, начальными школами. В то время книг, кроме учебников, учащимся иметь не полагалось. Приучать бедноту к чтению государство считало вредным. Макушин писал прошения в адрес губернатора о разрешении открыть школьно-ученическую библиотеку, но получил ответ, что в таковой нужды нет.
«Мое глубокое убеждение, что хорошая книга должна быть доступна всем».
Именно тогда он задумал устройство бесплатной библиотеки. Но осуществиться этой идее предстояло лишь через несколько лет, за которые Пётр Иванович стал одним из самых ярких общественных деятелей Сибири.
Общественная работа
В 1875 году Пётр Иванович стал гласным городской думы. И сразу же воспользовался своим положением, чтобы привести в порядок начальное народное образование. По его инициативе и под его председательством была учреждена училищная комиссия, которая приняла в ведение начальные школы города.
В 1881 году в городе было 10 начальных училищ. Все они были в плачевном состоянии, о чем Пётр Иванович и доложил членам комиссии. Ни одно училище не имело собственного помещения. Училища располагались в частных домах, в крошечные классы набивалось разом по 80 детей. Мало воздуха, света, свободного пространства – уже через полчаса таких занятий и ученики, и учителя приходили в полное изнеможение.
«Так продолжается…целые осенние и зимние месяцы, пока весной выставится первая зимняя рама и в классную комнату… ворвется свежий, чистый воздух… Пусть ворвется, ворвется быстро с шумом в нашу убогую школу внимание и любовь общества, благотворительность частных лиц!» – такими словами закончил Пётр Иванович свое выступление.
Речь произвела неизгладимое впечатление на присутствующих, доведя до слез многих, включая самого докладчика. Общество и городская дума обратили на школы внимание. Спустя несколько лет Томск занял одно из почетных мест в деле народного образования не только среди городов Сибири, но и во всей России.
Общество попечения о начальном образовании
Спрос на начальное образование в Томске рос, а бюджетных средств больше не становилось – многое из задуманного приходилось класть на полку. Тогда Петру Ивановичу пришла идея привлечь к помощи широкую общественность. Так в Томске появилось Общество попечения о начальном образовании. Устав был утвержден 20 апреля 1882 года, а миссия звучала так: «Ни одного неграмотного».
Эти слова томские учительницы вышили на белом знамени Общества, которое объединило «волшебной силой» самых разных людей. Но чтобы это произошло, Пётр Иванович развернул такую кампанию, которая поражала современников своими масштабами, изобретательностью и неутомимостью.
Не пролетит через Томск ворона
В январе 1883 года общее собрание Общества постановило открыть прием пожертвований «всевозможными вещами, имеющими какую бы то ни было ценность, начиная с половины копейки». Для сбора учредили особую доходную комиссию, которую в шутку называли «барахольной». Ее члены по праздникам разъезжали по городу и собирали всяческие подаяния. В итоге «барахольная комиссия» принесла в кассу Общества не одну тысячу рублей.
Кто бы ни проезжал через Томск, если он только заворачивал в книжный магазин – а не завернуть интеллигентному человеку было невозможно, непременно попадал не только в магазин, но и в члены Общества. Если гость изъявлял желание, Пётр Иванович лично устраивал ему ознакомительную экскурсию по учебным заведениям.
«Изобретательность Петра Ивановича была положительно неистощима», – вспоминал один из современников.
Если через Томск проезжал ученый или артист, он редко отделывался просто пожертвованием. Приходилось читать публичные лекции или давать концерты в пользу благородного дела.
О Петре Ивановиче сложили поговорку: «Не пролетит через Томск ворона, чтобы Макушин не вырвал из ее крыла перышко для своего Общества».
В первое же полугодие совет распространил свыше трех тысяч экземпляров устава. Отчеты и публикации Общества печатали газеты – благодаря им о деятельности Общества узнавали далеко за пределами Томска.
«Наслышался я из «Сибирской газеты», вычитал, что Общество попечения о начальном образовании в городе Томске делает много добра бедным детям и помогает им учиться, а поэтому я считаю своею обязанностью внести в это общество посильную лепту», – писал читатель из Забайкалья.
Обратились и к церкви. Тогдашний епископ, признавая образование народа одной из главных забот церкви, предписал городскому духовенству «располагать граждан города с церковной кафедры к оказанию пособия Обществу и ко вступлению в его члены».
Пожертвования поступали от золотопромышленников, студентов, рабочих артелей и от сибиряков, разбросанных по всех России.
«Все одинаково любили белое знамя, — записано в обзоре деятельности, — знатные и незнатные, богатые и бедные».
Результаты
За шесть лет Общество построило несколько училищ, запустило вечерние курсы для взрослых, воскресные классы и публичные чтения, которые собирали до 400 человек, открыло первую в городе женскую рукодельную школу. Была оказана адресная помощь — более 300 беднейших учеников получили одежду и книги, а лучшие учителя — премии. Чтения проводили не только в библиотеке, но и в школах, и даже в тюрьмах.
И, наконец, Пётр Иванович осуществил свою давнюю мечту – открыл в 1884 году бесплатную народную библиотеку.
Бесплатная библиотека
Время было не самое удачное. После убийства Александра II повсюду усиливали меры безопасности. Дело массового просвещения крестьян явно не было в приоритете.
Как получить разрешение губернатора? Пётр Иванович понимает: большому человеку нужно «продавать» большую и уникальную идею. Нет сомнения, что память о человеке, который разрешил открыть бесплатную библиотеку тогда, когда ее еще не было ни в Москве, ни в Санкт-Петербурге, останется в веках. Губернатор дал согласие.
Известие об открытии библиотеки многие встретили с радостью, на ее устройство стали поступать пожертвования. 30 сентября 1984 года библиотека была торжественно открыта в здании книжного магазина.
В день открытия присутствующим раздали объявления:
«Желательно, чтобы книгами из бесплатной народной библиотеки пользовались возможно большее число недостаточных лиц… Убедительно прошу господ читателей беречь книги и возвращать их аккуратно. Средства библиотеки крайне ограничены: они состоят из пожертвований немногих лиц, сочувствующих просвещению, а потому человек, портящий книгу, препятствует увеличению библиотеки и даже подрывает самое ее существование».
Дело только начиналось, а Пётр Иванович понимал, что на нем, как на учредителе, лежит обязанность обеспечить устойчивость этого проекта: библиотека должна сохраниться для будущих поколений. Для этого, во-первых, необходимо было собственное здание. На следующий после открытия день Пётр Иванович объявляет подписку — сбор на постройку здания библиотеки. К 30 сентября уже составлен план дома и смета на 8 тысяч рублей. Сумма, казалось бы, неподъемная.
Стало понятно, что мелкими пожертвованиями на строительство здания не собрать. Пётр Иванович рассылает десятки писем влиятельным людям, одного за другим посещает местных богатых купцов, но жертвовать они не спешат. Пётр Иванович не унимается, он верит, что его дело найдет отклик в чьей-то душе. И не зря.
Деньги на строительство дал потомственный почетный гражданин Томска, купец Семён Степанович Валгусов, сам не знавший грамоты и не получивший образования.
В апреле 1886 года совершена была закладка здания, а через 17 месяцев оно было закончено и передано Валгусовым правлению с «искренним желанием, чтобы со временем все жители города были грамотными, и чтобы все они находили в библиотеке полное удовлетворение их любознательности».
Зал библиотеки, где проводились народные чтения, был самым вместительным в Томске. Он имел два яруса окон и балконы-галереи. Разместиться в нем могли до 300 слушателей. Кроме зала имелись отдельные комнаты для выдачи книг, кабинет для чтения и квартира библиотекаря.
В 1885 году число читателей библиотеки доходило до 440 человек. Среди них были и учащиеся, и студенты, и ремесленники, торговцы и приказчики, прислуга, чернорабочие. Возраст читателей от 12 до 40 лет и старше. Пользовались благами библиотеки и члены семей подписчиков, даже неграмотные. Один из юных подписчиков рассказывал: «Мать любит читать книжки, особенно по зимним вечерам. Я читаю, а она шьет и слушает».
В 1886 году читающих стало уже 756 человек, а членов их семей – почти три с половиной тысячи.
Из русских авторов особой популярностью пользовались Тургенев, Толстой, Лажечников, Островский, Гоголь. Подростки и ремесленники любили Вальтера-Скотта, Купера и Майн Рида.
В 1887 году Пётр Иванович напишет: «При быстро прогрессирующем развитии грамотности в Томске народная библиотека несомненно будет иметь громадное развивающее значение… Книги непременно внесут в жизнь населения знания, порядочность, будут противоядием кабакам и трактирам, дадут толчок и возможность проводить праздничное и свободное время разумно и с пользою для себя, и существующие в настоящее время праздничные развлечения в виде диких кулачных боев скоро отойдут в мир преданий».
С момента написания этих строк до смерти Петра Ивановича прошло почти 40 лет. За это время он реализовал еще множество проектов, внеся огромный вклад в развитие образовательной, культурной и социальной инфраструктуры города. Кроме уже упомянутых проектов в нее входили: типография, Общество содействия устройству в селах и деревнях Томской губернии, рукодельные и кулинарные школы, школа ручного труда, детский очаг, Народный университет, Педагогический музей. Сам он пожертвовал на разные проекты около 600 тысяч рублей.
После 1917 года
После революции Петра Ивановича дважды арестовывали. Ему спасла жизнь репутация книготорговца и общественного деятеля. В 1923 году Макушину вернули один из домов и предоставили должность в издательстве и народном комиссариате просвещения. Он работал над созданием сети районных библиотек.
Пётр Иванович Макушин умер 4 июня 1926 года в возрасте 81 года, окруженный почетом и признанием своих заслуг. Похоронен во дворе Дома науки. На его могиле, согласно завещанию, установлены железнодорожный рельс и электрический фонарь.
Пётр Иванович Макушин как продюсер:
- добивался массового участия в проектах за счет низкого порога входа, например пожертвований от полкопейки;
- вел продвижение через все возможные каналы, создавал инфоповоды, формировал общественное мнение;
- сочетал коммерческие и благотворительные проекты: бизнес поддерживал благотворительность, а благотворительность формировала доверие к бизнесу;
- мыслил стратегически: не просто запускал проекты, но и обеспечивал их устойчивость.
Заключение
Сегодня многое из того, что делали дореволюционные благотворители выглядит приметой другой эпохи. Изменился мир, инструменты, технологии, способы работы. Но успешные проекты, как и сто лет назад, начинаются с людей, которые верят в свое дело и готовы брать за него ответственность. И, пожалуй, эта продюсерская компетенция останется неизменной во все времена.
Медиапроект «Предшественники современных НКО-Профи» выпущен Агентством социальной информации при поддержке Благотворительного фонда Владимира Потанина по проекту «НКО-профи». Автор статей — Елена Носова / АСИ.
Медиапроект включает восемь обзорных статей о людях и профессиях дореволюционной благотворительности: казначеи, фандрайзеры, руководители обществ, проектные менеджеры, продюсеры социальных инициатив, сёстры милосердия и те, кто писал о социальных проблемах. Это не архивные справки, а живые портреты — как тогда считали деньги, собирали средства, выстраивали помощь и рассказывали о ней. А как это происходит теперь, читайте по ссылке.
Список источников
- К характеристике С.А. Рачинского, как деятеля трезвости и человека. «Вестник Трезвости», август 1904 г., No 116: http://az.lib.ru/r/rachinskij_s_a/text_1904_k_harakteristike.shtml
- Танаевский С.И. Памяти Сергея Александровича Рачинского. – Казань, 1904: https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01005108929?page=186&rotate=0&theme=white
- Ельницкий К.В. Русские педагоги второй половины девятнадцатого столетия: 1904: https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01003720833?page=81&rotate=0&theme=white
- Первый профессор на деревне. Каким Сергей Рачинский был меценатом – «Коммерсантъ», 13.05.2016: https://www.kommersant.ru/doc/2986993
- Тенишева М.К. Впечатления моей жизни. Воспоминания. М.: Захаров, 2002:
- http://az.lib.ru/t/tenishewa_m_k/text_0010.shtml
- Мария Клавдиевна Тенишева. Смоленская земля в памятниках литературы: https://smol-history.ru/person/71
- Тенишева М.К. Российский родословный фонд: https://www.rgfond.ru/person/25693
- Тенишев В.Н. История российского предпринимательства: http://historybiz.ru/tenishev-vyacheslav-nikolaevich.html
- Крекнин Г.Я. Ревнитель света – П.И. Макушин: 50 лет просветительской деятельности в Сибири, 1866–1916 гг. – Томск, 1916: https://elib.tomsk.ru/purl/1-6098/
- Фандо Р.А. Деятельность Петра Ивановича Макушина на поприще библиотечного дела и народного образования – «Библиотековедение» – 2019. Т. 68. № 5: https://bibliotekovedenie.rsl.ru/jour/article/viewFile/1485/1156
- Прокошев П.А. Краткий очерк жизни и деятельности Петра Ивановича Макушина : речь на торжественном заседании по случаю полувекового юбилея культурно-общественной деятельности почетного гражданина города Томска П.И. Макушина – Томск, 1916: https://elib.tomsk.ru/purl/1-6113/
- Макушин, П. И. Народная бесплатная библиотека в г. Томске. — Томск, 1887: https://elib.tomsk.ru/purl/1-6218/
- Кто вы, Пётр Макушин? Первый музей славянской мифологии. 28.04.2022: https://vk.com/@slav_museum-kto-vy-petr-makushin
